Сюжет об островке, защищенном сверхоружием

[molchun]

Жюль Верн, "Флаг Отечества":
"Между тем пять кораблей идут тихим ходом, держа курс прямо на островок.
Быть может, там полагают, что Тома Рок еще не открыл своей последней тайны
пиратам Бэк-Капа, - так оно и было, когда я бросил бочонок в  озеро.  Если
же командиры собираются произвести высадку,  то  стоит  кораблям  войти  в
поражаемую зону шириною в милю, как от  них  не  останется  ничего,  кроме
бесформенных обломков, плавающих по волнам!
   Вот и Тома Рок в сопровождении инженера Серке. Выйдя  из  туннеля,  оба
направляются к той установке для снарядов, которая  наведена  на  головной
корабль.
   Там ждут их Кер Каррадже и капитан Спаде.
   Насколько я могу судить. Тома Рок совершенно спокоен. Он знает, что ему
делать. Ни малейшее сомнение не закрадывается в  душу  этого  несчастного,
ослепленного ненавистью человека!
   В  его  руке  блестит  стеклянная   трубочка,   наполненная   жидкостью
воспламенителя.
   Изобретатель вглядывается в ближайший корабль, находящийся милях в пяти
от берега.
   Это крейсер средней величины водоизмещением не более двух  с  половиной
тысяч тонн.
   Флаг спущен; но, судя по  конструкции,  корабль  принадлежит  нации,  к
которой ни один француз не питает особой симпатии.
   Четыре остальных корабля идут сзади.
   Крейсер, видимо, получил приказ первым атаковать островок.
   Пусть же корабль откроет огонь из всех своих орудий,  раз  пираты  дают
ему возможность подойти к островку, и да поразит первый  его  снаряд  Тома
Рока!..
   Пока инженер Серке внимательно  следит  за  ходом  крейсера,  Тома  Рок
становится  возле  установки  фульгуратора.  Все  три   снаряда   начинены
взрывчатым веществом, которое под  действием  воспламенителя  сообщает  им
огромную движущую силу, но без вращения, присущего  гироскопическим  ядрам
Тюрпена. Впрочем, достаточно снарядам Рока разорваться в нескольких сотнях
метров от корабля, чтобы мгновенно поразить его.
   Время настало.
   - Тома Рок! - кричит инженер Серке.
   Он указывает изобретателю  на  крейсер.  Тот  медленно  направляется  к
северо-западному  мысу,  до  которого  осталось  каких-нибудь  четыре-пять
миль...
   Тома Рок кивает в знак согласия, показывая жестом, чтобы  его  оставили
одного перед установкой фульгуратора.
   Кер Каррадже, капитан Спаде и другие отходят шагов на пятьдесят.
   Тогда Тома Рок  откупоривает  стеклянную  трубочку,  которую  держит  в
правой руке, и наливает по нескольку капель жидкости в  отверстие  каждого
снаряда.
   Проходят сорок пять секунд - время, необходимое для завершения реакции,
- сорок пять секунд,  в  течение  которых  мне  кажется,  что  сердце  мое
остановилось...
   Раздается оглушительный свист,  и  все  три  снаряда,  описывая  сильно
вытянутую кривую метрах в ста над поверхностью воды, перелетают  за  корму
крейсера.
   Неужели они не попали в цель, и опасность миновала?
   Нет!  Подобно  дискообразным  гранатам  майора  артиллерии  Шапеля  или
австралийским бумерангам, снаряды Рока сами возвращаются обратно.
   Почти тотчас же раздается чудовищный  взрыв,  можно  подумать,  что  на
воздух взлетел целый склад мелинита  или  динамита.  Сотрясение  воздушных
масс ощущается даже на островке Бэк-Кап, почва  и  та  ходуном  ходит  под
ногами...
   Я вглядываюсь...
   Крейсер исчез! Разнесенный в щепы, он  пошел  ко  дну.  Это  похоже  на
действие снаряда Залинского, только сила взрыва "фульгуратора Рок" в сотни
раз больше.
   Что за дикие вопли радости  испускают  бандиты,  выбегая  на  мыс!  Кер
Каррадже, инженер Серке, капитан Спаде застывают на месте, словно не  веря
собственным глазам!
   Тома Рок стоит тут же, скрестив руки;  глаза  его  мечут  молнии,  лицо
сияет торжеством.
   Глубоко презирая Тома Рока, я все же понимаю переживания  изобретателя,
к ненависти которого примешивается чувство удовлетворенной мести!..
   Теперь стоит другим судам приблизиться к островку, и  они  затонут  так
же, как и крейсер. Их ждет неминуемая гибель, ни один из них  не  избегнет
своей участи!.. И хотя с их уходом исчезнет моя последняя  надежда,  пусть
лучше они обратятся в бегство, скроются  в  открытом  море,  откажутся  от
бесполезного нападения!.. Заинтересованные государства сумеют договориться
и уничтожить островок иными  средствами!..  Они  окружат  Бэк-Кап  плотным
кольцом кораблей, и пираты умрут от голода в этой пещере, как хищные звери
в своем логове!.."

Алексей Толстой, Гиперболоид инженера Гарина:
"Ночью на северо-западе  появился блуждающий свет прожекторов.  В гавани
тревожно завыли сирены. На рассвете, когда море еще лежало в тени, появились
первые вестники  приближающейся  эскадры:  высоко  над островом  закружились
самолеты, поблескивая в розовой заре.
     Гвардейцы  открыли  было  по  ним   стрельбу  из  карабинов,  но  скоро
перестали. Кучками собирались жители острова. Над шахтой продолжал  куриться
дымок.  Били склянки  на  судах.  На  большом  транспорте  шла  разгрузка --
береговой кран выбрасывал на берег накрест перевязанные тюки.
     Океан был спокоен в туманном мареве. В небе пели воздушные винты.
     Поднялось солнце туманным шаром. И тогда все увидели на горизонте дымы.
Они  ложились  длинной  и  плоской  тучей,  тянувшейся  на  юго-восток.  Это
приближалась смерть.
     На  острове  все  затихло,  как   будто  перестали  даже  петь   птицы,
привезенные  с континента. В одном  месте кучка  людей  побежала  к лодкам в
гавани,  и лодки, нагруженные до бортов, торопливо пошли в открытое море. Но
лодок было мало, остров -- как на ладони, укрыться негде.  И жители стояли в
столбняке, молча. Иные ложились лицом в песок.
     Во дворце не  было  заметно движения. Бронзовые  ворота заперты.  Вдоль
красноватых наклонных стен  шагали,  с  карабинами  за  спиной, гвардейцы  в
широкополых  высоких шляпах, в  белых куртках, расшитых  золотом.  В стороне
возвышалась прозрачная, как кружево, башня большого гиперболоида. Восходящая
пелена тумана  скрывала  от глаз  ее  верхушку. Но мало кто надеялся  на эту
защиту:  буро-черное  облако   на  горизонте  было  слишком  вещественно   и
угрожающе.
     Многие  с испугом обернулись в сторону шахты. Там заревел гудок третьей
смены. Нашли время работать! Будь проклято золото! Затем часы на крыше замка
пробили восемь. И тогда по океану покатился грохот -- тяжелые,  возрастающие
громовые  раскаты.   Первый  залп   эскадры.  Секунды  ожидания,   казалось,
растянулись в пространстве, в звуках налетающих снарядов.
     Когда  раздался  залп  эскадры,  Роллинг   стоял  на  террасе,  наверху
лестницы,  спускающейся  к  воде.  Он  вынул  изо  рта трубку и  слушал  рев
налетающих  снарядов:  не  менее  девяноста  стальных  дьяволов,  начиненных
меленитом  и нарывным газом, мчались  к  острову прямо в мозг  Роллингу. Они
победоносно  ревели.  Сердце, казалось,  не  выдержит  этих  звуков. Роллинг
попятился к  двери в гранитной стене. (Он  давно приготовил себе  убежище  в
подвале  на  случай  бомбардировки.)  Снаряды  разорвались  в море,  взлетев
водяными столбами. Громыхнули. Недолет.
     Тогда  Роллинг  стал  смотреть  на  вершину  сквозной  башни.   Там  со
вчерашнего вечера сидел Гарин. Круглый купол на  башне вращался, -- это было
заметно  по   движениям  меридиональных   щелей.  Роллинг  надел   пенсне  и
всматривался,  задрав  голову.  Купол вращался  очень быстро  --  направо  и
налево. При движении направо видно  было,  как  по меридиональной щели ходит
вверх и вниз блестящий ствол гиперболоида.
     Самым страшным была та торопливость, с которой Гарин работал аппаратом.
И -- тишина. Ни звука на острове.
     Но  вот  с океана долетел широкий и глухой  звук, будто  в  небе лопнул
пузырь. Роллинг поправил пенсне на взмокшем носу  и глядел  теперь в сторону
эскадры.  Там  расплывались  грибами  три кучи бело-желтого  дыма. Левее  их
вспучивались   лохматые  клубы,   озарились  кроваво,  поднялись,  и  вырос,
расплылся четвертый гриб. Докатился четвертый раскат грома.
     Пенсне  все сваливалось с  носа  Роллинга. Но  он  мужественно  стоял и
смотрел, как за  горизонтом вырастали дымные грибы, как  все восемь линейных
кораблей американской эскадры взлетели на воздух."