|
Aldan_23
|
 |
« Ответ #24 : 16 Ноября 2007, 17:44:21 » |
|
Про армию
«Танки не моют»
Этот лозунг обычно написан пальцем на грязном автомобиле. Такая ему и цена. Танки очень даже моют. Видите ли, в армии моют всё. Иногда даже то, что мыть нежелательно. Раз в неделю полагается вымыть и самого солдата.
"Танки грязи не боятся" – вот как выглядит истинная народная мудрость. Это не значит, что танк нельзя утопить в грязи по самую башню. Но когда танк вытащат, его вымоют. Снаружи и изнутри. Гигиена танка, если можно так выразиться, напрямую завязана на его боеспособость. Даже на современных машинах, где хорошо продумана самоочистка ходовой части, сильное ее загрязнение в зимний период чревато срывом гусеницы. Про то, что надо мыть оптику и следить за состоянием всего, чем стреляют, я просто молчу.
Танки – моют! Иначе кирдык.
«Упал отжался!» Эта хлесткая формула стала популярна на «гражданке» благодаря кукле покойного генерала Лебедя из покойной телепрограммы «Куклы». На самом деле ее реальное применение в армии крайне ограничено. «Упал отжался» скорее экзотика, чем повседневная жизнь войск.
Все строевые приемы выполняются по двухфазной схеме. Сначала тебе объяснят, что делать, затем прикажут это сделать. Команды делятся на предварительные и исполнительные. Команда «Шагом» – предварительная, по ней подразделение дружно наклоняет корпус вперед, не сходя с места. Команда «Марш» – исполнительная, по ней делается первый шаг. Даже команды, состоящие из одного слова, дробятся на предварительную и исполнительную фазы – «Кру гом» или "Напра во".
Сакральный смысл армии – тотальный контроль. Поэтому и отжимания производятся не абы как. Сначала дается команда "упор лежа принять" – по ней ты принимаешь этот самый упор лежа, на вытянутых руках. Затем команда "Делай раз!". По ней ты сгибаешь руки и зависаешь в таком положении. С прямой спиной. И ждешь команды "Делай два!", по которой руки можно разогнуть, вернувшись в положение упор лежа.
А команды – нет!
Попробуйте на полусогнутых руках простоять хотя бы минуту. На любое движение вверх вниз тебе кричат: "Команды два не было!" (иногда крик сопровождается крепким пинком в бок или под брюхо). Наконец доносится "Делай два!" Уффф, руки можно разогнуть. "Делай раз! Делай два!". И так пока старший не устанет командовать.
Теперь представьте – как «задрочить» бойца с помощью неконкретного приказа «упал отжался»? Ну, упал, ну, отжался. Вариант только один: если по команде «упал отжался» боец выполняет заранее оговоренное, количество отжиманий. Обычно десять (в армии меньше не бывает). Собственно, так «упал отжался» и применяется. Еще говорят: "дрессировка методом упал отжался". Но все же это самодеятельность, начисто лишенная здорового армейского духа. То ли дело "команды два не было!". И пыхти себе.
Ты, чмо! Упор лежа принять!
«Сапоги дрянь, портянки гадость»
Солдатские кирзовые сапоги пропускают воду. И феноменально собирают грязь. На какие только ухищрения ни шел Дедушка Советской Армии, пытаясь сделать сапоги комфортнее (руками молодых бойцов, конечно). Лучше всего зарекомендовали себя обработка парафином (чтобы не протекало) и обточка рантов (чтобы грязь не налипала). Замечали скошенные каблуки на ковбойских сапогах? Это не пижонство, а здравый смысл: такой каблук меньше пачкается. У типичных "дедовских сапог" все выступающие части подошвы срезаны и зализаны, каблуки скошены. Некоторые офицеры за такой «рестайлинг» драли солдат со страшной силой, некоторые не обращали внимания.
И все же, не так дурны кирзовые сапоги. Основной плюс кирзы – она «дышит». Промокает, жидкую грязь впитывает, но все таки «дышит». Теперь представьте, что вы в сапогах шестнадцать часов кряду. А иногда двадцать. И бегаете. По жаре, по морозу… Тут какие то шансы дает только «дышащая» обувь. Зимой в сапогах обморозиться сложнее, чем в равноценных по качеству ботинках.
Та же история с портянками. Грамотно намотанная портянка во многом заметно превосходит носок. У нее большая площадь впитывания, и она поразительно быстро сохнет, даже не болтаясь на ветру, а просто расстеленная по земле. Когда нет возможности «постираться» это серьезный плюс. В пропотевших осклизлых носках особо не побегаешь. К тому же портянка, в отличие от носка, не сползает с ноги в сапоге. И медленно изнашивается.
Наконец, если бросить портянку на раструб голенища и вбить туда ногу, сапоги будут обуты за две секунды. Иногда это критично.
В общем, сапоги и портянки это каменный век.
Но грубые ботинки с дешевыми носками – еще хуже.
«Всюду дедовщина»
Возникновение дедовщины обычно связывают с двумя событиями хрущевских времен. Сокращение срока службы на год – раз (до того служили три года в сухопутных войсках и аж четыре на флоте). Призыв на срочную людей с тюремным опытом – два (раньше судимых призывали только "по войне"). От себя добавлю еще два фактора, многими не учитываемые. Итак, в третьих: "курс на озеленение армии". В те годы из армии повыдавливали офицеров фронтовиков, заменив их на молодежь в погонах. В четвертых, был упразднен профессиональный сержантский состав. И все эти сомнительные нововведения случились на довольно коротком временном отрезке.
Что получили? Конфликт между теми, кому осталось еще два года, и новобранцами, которым столько же служить; активное внедрение уголовных порядков; неопытность офицерского корпуса; недостаточный авторитет сержантов "срочников".
И началось.
Но отнюдь не везде.
Традиционно считается, что дедовщины нет в пограничных войсках. Точнее, она есть, но в самой, наверное, разумной форме, как безоговорочное подчинение малоопытного опытному. А дальше все зависит от конкретного деда и общих порядков на заставе.
Дедовщины не бывает в учебных ротах и батареях. Там «уставщина», она же «сержантщина». Лишнего не спросят, положенное дадут, личного не отнимут. Побить могут, но для этого надо сильно постараться. При мне в учебной батарее (образцово показательной) сержанты отметелили туркмена, который не знал русского языка и из за этого не понимал команд. Заговорил как миленький. Сразу. И довольно бегло.
Мне рассказывали про вполне идиллическую атмосферу в аэродромной обслуге. Но там народ не фигней страдал, а много и тяжело работал.
У наших соседей ракетчиков, которые жили в состоянии перманентной войны русских с узбеками и учиняли групповые драки даже в столовой за обедом, был ненормальный метеовзвод. Этот взвод ходил по казарме только в тапочках, разводил на окнах цветы и не ругался матом.
Есть мнение (ошибочное), будто отсутствие дедовщины напрямую связано с наличием оружия на руках. Казалось бы, как чморить солдатика, если он, доведенный до крайности, тебя пристрелит. Ничего, чморят за милую душу. Дедовщина это ведь не только подонский образ мыслей, но еще и набор приемов психологического воздействия, передаваемый из поколения в поколение. Особо мощный воспитательный эффект дают угнетенные лица молодых, которые встречают тебя в части. Сразу понимаешь: тут дедами все схвачено.
Факты зверской дедовщины были отмечены даже во время афганской войны.
На самом деле все просто – дедовщины нет там, где ее пресекают офицеры. Не словом, а делом. Где офицер и солдатам пример, и из распоясавшегося деда вынет душу, потому что он, офицер, самый зубастый волчара в стае. Но такой офицер должен не просто торчать в казарме круглосуточно (в ББМ это никому не мешало), а еще и реально быть тем самым волчарой. Все про всех знать. За всеми следить. Немедленно вмешиваться, если что не так. И гнуть свою линию до победного конца.
Дедовщина резко пошла на убыль в третьем дивизионе ББМ, когда мой призыв взял власть. И офицеры тут были совершенно ни при чем. Наоборот, они растерялись. Потому что вместо привычной аморфной массы ощутили под собой неслабую силу, которая в любой момент могла забить на них громадный болт. Забавной была реакция – офицеры начали давить сержантов лидеров. За малейший выкрутас спрашивали так, как никогда раньше. Потом ничего, попривыкли, что небитый солдат требует к себе уважения.
Есть ли оправдание дедовщине? Представьте, да. У дедовщины только один плюс, но серьезный – неусыпное бдение старшего за младшим. При командной работе, как в самоходных экипажах, некоторые оттенки дедовщины просто необходимы. Люди все разные, попадаются безрукие, несобранные, просто глупые. Ленивые, наконец. Взбираясь на железо, такой горе специалист сам оказывается потенциальным трупом, да и тебя погубит не за понюх табаку. Тупой механик водитель на тридцатитонной самоходке (это вес Т 34, между прочим) – страх и ужас. Недотепа заряжающий взорвет огневую позицию к чертовой матери. Увы и ах, к некоторым индивидуумам применим только один метод обучения: дрессура. Тогда их дрессируют, а что поделаешь? Иначе они кого нибудь угробят. Это армия, ребята. Она бряцает железом. А железо имеет свойство мимоходом давить.
Дедовщина бывает «злая» и «веселая». "Злая" – когда просто бьют и заставляют делать чужую работу, «веселая» – когда при этом еще исполняются всякие папуасские ритуалы. Я прошел «злую». Прошел довольно красиво. В некотором роде горжусь собой.
Но я страшно завидую тем, кто служил в частях, где дедовщины не было.
«Учиcь драться, всех дедов поколотишь»
Покажите мне прием айкидо (каратэ, самбо, капоэйры, нужное подчеркнуть), который защитит вас от удара табуреткой по черепу во сне. Этот удар красноречиво называется "дураком сделать". Вот я и всё сказал по данному вопросу.
Ну ладно, развернем. В типичной армейской драке "младший отбивается от старшего" наиболее ценно умение блокироваться и уводить из под удара голову. Серия хороших блоков еще и внушает уважение. Меньше будут лезть потом. «Поставленный» боксерский удар тоже пригодится. Если драка один на один (редкий, очень редкий случай), можно вломить деду от души. Главное – дать ему понять, что вы об этом не расскажете. Иначе он вернется с целой кодлой, и тут уж пеняйте на себя.
Мне известны случаи, когда молодой «рукопашник» в одиночку выколачивал себе персональное место под солнцем. Но, как правило, герой не мог остановиться и продолжал войну. Бросался на дедов при каждом удобном случае и отказывался выполнять типичные духовские задачи типа выравнивания кроватей и уборки расположения. Потом добивался полноценных дедовских прав. Казарма мстит таким выскочкам, загоняя их в эмоциональный вакуум. Человек вдруг обнаруживает, что от него все отворачиваются, стараются не замечать, он никому не нужен, а сопризывники его тихо ненавидят. А человек, даже самый глупый, он, знаете ли, такое забавное существо – хочет, чтобы его любили…
ББМ неукоснительно исполняла правила собачьей стаи, поэтому герой одиночка в бригаде не выжил бы. Те, кто мог постоять за себя, обычно вступали с дедами в соглашение. Допускался разумный компромисс: боец объяснял на кулаках, что трогать его попусту не надо, а на словах – что не намерен взламывать существующий порядок. Тогда его предупреждали: оборзеешь, военный, пожалеешь! – и отставали. Пытались иногда припахать не по делу, но на такие случаи у молодых есть свои методы. "На, подшей хабэшку". Да не вопрос! Подшивает. Дед оценивает результат, зеленеет, матерится, но больше не подходит с дурацкими просьбами. Тут важно отметить, что в ББМ из за малочисленности личного состава не было работ типа "полное западло", на которые один раз согласился – и потом всю жизнь чмо.
Кстати, что можно и чего нельзя – серьезный момент. Везде дневальные моют туалеты, и ничего такого. Но кое где, если солдат не гнушается мыть сортир, он так и будет его мыть ежедневно, пока не станет черпаком. А кое где станет черпаком, "ответственным за сортир". А есть места, где мытье сортира окажется его задачей до конца службы… Молодым сержантам проще: им многое по статусу не положено. Сержант не стоит дневальным и не убирает отхожее место. Если увидели такого сержанта, значит, и сам он чудак уникальный, и всю часть можно смело расформировывать, она сгнила напрочь. Но скорее уж "на тумбочке" окажется молодой лейтенант с расквашенной мордой или пьяная голая баба со штык ножом на ремне. Это не такой экстрим, как сержант дневальный.
В ББМ крайней степенью падения считалась только стирка чужих портянок, но за это сами деды смотрели на сопризывника косо – какой ты дед, если не можешь обеспечить себя бельем типа «поносил выбросил»? Могли запрезирать.
Ох, многолика ты была, Советская Армия, гроза империализма.
«Держись подальше от начальства и поближе к кухне» Рядом с начальством происходит все самое интересное. А на кухне невыносимо скучно.
Другой разговор, что если ты через неделю службы пристроился в штаб, то, вполне возможно, придется в штабе прятаться полгода год. А то и все два года.
Работая на кухне, ты просто будешь постоянно воровать. Сначала для других, потом для себя, чтобы делиться с другими.
Как любое место заключения, армия предлагает некоторый выбор «придурочных» должностей, которые хотя бы временно освобождают тебя от общих работ. Некоторые из этих должностей отражены в штатном расписании, некоторые нет. Художник, как правило, обычный боец, просто он не копает канавы, а рисует "наглядную агитацию" и параллельно штампует по трафарету "дембельские альбомы". В штате оркестра может числиться каким нибудь третьим горнистом полковой фотограф, которого никто не видит месяцами, но он – есть. "Строитель дачи генерала" тоже военная профессия. Еще интересная специальность "машинист особого отдела". Это такой боец с пишущей машинкой, которого никто не любит, но все побаиваются. Совершенно отдельной жизнью живут пожарная часть, узел связи и свинарник.
Выбирай, не хочу.
При Советской власти можно было по комсомольской линии устроиться. "Освобожденный секретарь комитета комсомола". Загадочная фигура, чем занимается, непонятно, но как увидел сержанта с во от такой мордой – будь уверен, комсомольский секретарь. Освободившийся от всего.
Ремарка: в казарме обычно теплее, чем в штабе, а на кухне теплее, чем в казарме. Это важно. Именно в штабе я перенес на ногах тяжелейшее ОРЗ. Падал в обморок мордой на клавиши пишущей машинки. И в относительно «высоких» штабах, уровня дивизии, всегда работы вагон, чертежники и машинисты пашут как бобики.
Зато там весело.
Но это смотря, на чей вкус.
«Армия выбьет из тебя дурь!»
Армия вобьет в тебя столько дури, что хватит на всю оставшуюся жизнь. Иногда это бывает та самая «дурь» – именно в армии многие приучаются курить траву. А если в переносном смысле, то отвращение к физическому труду, зверский национализм, привычка мимоходом воровать плохо лежащее и глубокое осознание того, что миром правит грубая сила – вот минимум дури, который можно подцепить в армии.
И дисциплине армия учит не военной, а тюремной.
Если, конечно, это та несчастная больная насквозь армия, в которой служил я.
«Нормальному человеку в армии делать нечего» А где ты еще такое увидишь и такое переживешь? Нигде. Где полностью раскроешься во всей своей гнусности и всем своем благородстве? Где познаешь беспросветное отчаяние и научишься радоваться малому? Где найдешь верных товарищей, способных за тебя подставить лицо под удар, и врагов, которых готов будешь убить? Станешь настоящим интернационалистом, ненавидящим уродов любой национальности? И все это за пару лет.
Армия расширяет кругозор. Но портит характер. Выбирай сам.
Олег Дивов "Оружие Возмездия"
|
